«Детройт — дом»: «Ред Уингз» подняли 91-й Сергея Фёдорова под своды — красивая точка в истории

Для Детройта это был долгожданный вечер, а для Сергея Фёдорова — правильный финал большой истории. Под своды Литл Сизарс-Арены подняли 91-й номер, и «Ред Уингз» официально поставили красивую точку в отношениях с одним из величайших игроков клуба.

В зал он въехал не просто так, а пассажиром бордового «Корвета» — того самого, что многие помнят по его ранним годам в команде. На льду — сплошные отсылки к эпохе Фёдорова: вся команда вышла на предматчевую разминку в белых коньках, почти как в его фирменном образе. Детали, но они делают атмосферу: это был вечер про стиль, скорость и класс — ровно то, что ассоциируется с Фёдоровым.

Когда «Детройт» взял его под 74-м номером драфта в 1989-м, никто не знал, приедет ли он вообще. В итоге риск окупился с процентами. Фёдоров ворвался в НХЛ стремительно: 31 гол и 79 очков в первом сезоне, статус одного из лучших двусторонних форвардов лиги, «Селки» в 1994-м и 1996-м, звание самого ценного игрока сезона-94 и три Кубка Стэнли — 1997, 1998 и 2002 годы.

Но его влияние выходило за рамки статистики. Он был лицом «русской пятёрки» вместе с Игорем Ларионовым, Владимиром Константиновым, Вячеславом Козловым и Вячеславом Фетисовым — звеном, которое изменило представление о том, как можно контролировать матч. Для целого поколения мальчишек за пределами Мичигана Фёдоров стал кумиром: вспоминают и скорость, и умение одинаково полезно играть в обороне и в атаке, и работу на синей линии в большинстве.

Были и шероховатости. Уход из «Ред Уингз» в начале двухтысячных оставил осадок у части болельщиков — настолько, что казалось, церемонии может и не быть. Но летом прозвучал звонок владельца клуба Кристофера Иллича — и лёд тронулся. На церемонии Фёдоров сказал то, чего многие ждали: «Уйти тогда из Детройта — это была огромная ошибка. Это на мне».

Он добавил и личное: именно та развилка в итоге привела его к жене Коррине и детям — Александре и Виктору. А семье Илличей он поблагодарил за риск, который они когда-то приняли, выбрав российского форварда, который мог и не добраться до команды: «Иногда самые большие риски приносят самые большие награды».

Были в речи и приятные мелочи. Почему 91-й? Александр Могильный в свой первый год за океаном играл под 89-м — Фёдоров улыбнулся: ноль на спине ему «не нравился», потому он шагнул на год вперёд и взял 91-й. Дальше всё мы знаем.

Теперь этот номер — навсегда под сводами. И как бы ни запутывалась история по пути, финал вышел правильным. «Детройт — дом. Всегда был, — сказал Фёдоров. — Каждый раз, когда приземляюсь здесь, дышу иначе. И кайфую от этого чувства. Детройт — дом».