40-летний Вавринка вернулся на «Австралиан Оупен» и победил — с сердцем на рукаве и клеткой на груди

В Мельбурне снова громко: Стан Вавринка, чемпион турнира‑2014, начал прощальный сезон с победы над Ласло Джере — 5:7, 6:3, 6:4, 7:6 (7:4). Ему 40, но форхенд всё так же хлещет, а обратная диагональ на бэкхэнде — как по линейке. Где-то экономит шаги, где-то вкручивает кручёный — опыта на целый матч хватает с головой.

Эта победа сделала Вавринку вторым самым возрастным теннисистом, выигравшим матч на кортах Мельбурн-парка: старше был лишь Иво Карлович — 40 лет и 326 дней в 2020-м. У Стана сегодня — 40 лет и 296 дней. Цифры солидные, но в деле он всё ещё резвее многих.

Главная сцена — и главные эмоции. После матча Вавринка взял микрофон и коротко объяснил, почему снова здесь: «Я вернулся из‑за той любви, которую вы мне дарите. Я очень рад, что выиграл. Есть шанс сыграть ещё раз. Это мой последний раз здесь — стараюсь получать удовольствие, но и побеждать тоже».

Костюм «Йонекс» тоже не случайный. На синее‑белой футболке — аккуратная полоска с узором под клетку. Это отсылка к легендарным красно‑бело‑серым клетчатым шортам, в которых Вавринка десять лет назад взял Ролан Гаррос, обыграв в финале Новака Джоковича. Те самые шорты теперь висят в раме у Магнуса Нормана — тренера Стана того золотого забега. «Он подарил мне комплект — и шорты, и матчевую майку. Оформил в рамку. Обожаю их», — вспоминал Норман.

По игре против Джере швейцарец не был идеален на брейк-пойнтах, но компенсировал это фирменной мощью и хитростью в розыгрышах. Когда нужно — добавлял темп, когда нужно — вязал эпизод, уводил соперника в неудобные углы и добирал очки с лета.

Дальше по сетке Вавринке предстоит встреча либо с 17-м номером посева Иржи Лехечкой, либо с квалификантом Артуром Жеа. Соперник посвежее, но и Стан сейчас играет умом не меньше, чем ногами — а в пятисетке это нередко решает всё.

Последний сезон — штука коварная: зрители прощаются, соперники проверяют, тело напоминает о возрасте. Но Вавринка держит планку, не уходит в ностальгию и по‑прежнему выходит на корт, чтобы конкурировать. Сердце — на рукаве, клетка — на груди, а в руках всё тот же молот, от которого у линии остались шрамы ещё с четырнадцатого года.

В Мельбурне любят такие истории. Похоже, у этой — как минимум ещё одна глава впереди.